Главная Крымскотатарская проблема Исследования Исторический архив
Главная
Общенародная акция сбора свидетельств геноцида крымскотатарского народа "УНУТМА" Печать
Kirimtatar.com   
22.09.2009 г.

Председателю
Совета представителей
крымскотатарского народа
при Президенте Украины,
Народному депутату Украины
М. Джемилеву

Асанова Ниязи,
проживающего по адресу:
АРК, г. Симферополь
[точный адрес и телефон в редакции сайта]

ЗАЯВЛЕНИЕ

Я, Асанов Ниязи, крымский татарин, 1934 года рождения, уроженец деревни Мамашай Бахчисарайского района Крымской АССР.

Я являюсь свидетелем тотальной депортации крымскотатарского народа 1944 года, осуществленной сталинским коммунистическим режимом бывшего СССР.

18 мая 1944 года, в ходе спецоперации войск НКВД, я и члены моей семьи в составе: мать – Аметова Назиле (1902 г.р.), сестра – Асанова Абибе (1925 г.р.), брат – Асанов Ремзи (1927 г.р.), сестра – Асанова Азизе (1929 г.р.), сестра – Асанова Назифе (1931 г.р.), а также мои соотечественники, проживающие в деревне Мамашай (ныне с. Орловка) и в других местах Крыма, были насильственно выселены с территории Крыма. В пути следования эшелона люди болели, умирали от голода, болезней, испытывали страшные моральные страдания.

На месте спецпоселения – садсовхоз №10 отделение №4 Янгиюльского района Ташкентской области УзССР – нашу семью поселили в старый заброшенный сарай, без окон, без дверей, с поломанной крышей, с треснутыми стенами, без полов.

В условиях крайней недостаточности продуктов питания, питьевой воды, отсутствия санитарных условий люди болели, а также умирали от голода и массовых болезней – малярии, острых кишечных инфекций. Воду пили из арыков. Все члены нашей семьи, да и все остальные семьи переболели повально по несколько раз малярией и дизентерией

В местах спецпоселений, я, мои близкие и все мои соотечественники находились до 1956 года под жестоким комендантским режимом, за нарушение которого была предусмотрена уголовная ответственность.

Прилагаю на 7 листах мое свидетельство о том, как страшная трагедия депортации и жизни в условиях высылки прошла через мою личную судьбу и прошу считать мои свидетельства неотъемлемой частью данного заявления.

На основании вышеизложенного, учитывая, что подобные преступления совершались в отношении всех моих соотечественников исключительно по национальному признаку, прошу Вас:

  1. Реализовать комплекс мероприятий по признанию украинским государством, мировой общественностью этих деяний геноцидом крымскотатарского народа.
  2. От имени крымскотатарского народа инициировать перед украинским государством принятие мер по привлечению к ответственности лиц, совершивших данное преступление.

ПРИЛОЖЕНИЕ:

  1. Свидетельство о депортации на 7 листах.
  2. Копия паспорта.
  3. Копия свидетельства о рождении.
  4. Копия архивной справки о депортации.

14.09.2009 года               /подпись Асанов Ниязи

Свидетельство о депортации Ниязи Асанова

Я, Асанов Ниязи, крымский татарин, родился 9 июня 1934 года. Уроженец деревни Мамашай Бахчисарайского района Крымской АССР. На момент выселения в состав семьи входили:
мать – Аметова Назиле (1902 г.р.),
сестра – Асанова Абибе (1925 г.р.),
брат – Асанов Ремзи (1927 г.р.),
сестра – Асанова Азизе (1929 г.р.),
сестра Асанова Назифе (1931 г.р.).

На момент депортации семья проживала в деревне Мамашай Бахчисарайского района Крымской АССР. Жили в доме из 6 комнат, построенном моим отцом Болатовым Асаном, который погиб от рук кулацких бандитов в 1934 21 июня на Инкермане, по дороге из Севастополя домой – в деревню Мамашай, при исполнении служебных обязанностей. Имели приусадебный участок и домашнюю скотину (овцы, козы, корову и лошадь).

18 мая 1944 года ночью пришли два вооруженных солдата и офицер. Постучали в двери, мать открыла. Вошли в дом. Ничего не объяснив, офицер попросил у матери замок от наружных дверей, а солдаты приказали всем быстро одеться и выйти на улицу. Из дома ничего взять не разрешили. Всех нас погнали под ружьем на площадь в центр деревни. Площадь уже была почти заполнена народом. Вокруг площади стояли вооруженные солдаты с автоматами в руках и собаками. Все думали, что нас собрали на расстрел. Никому ничего не объяснили. Это было в два часа ночи.

Под утро, на рассвете, нас погрузили на автомашины «студебеккер» и повезли на Бахчисарайский железнодорожный вокзал. Простояли мы на товарном вокзале, на платформах, целый день, а к вечеру нас погрузили в телячьи вагоны, окна которых были обтянуты колючей проволокой. Все документы, личные вещи, одежда, продукты питания, посуда остались дома, нам ничего не сообщили, за что и куда нас отправляют. Так из нашей семьи было выселено шесть человек.

Вагоны были переполнены до отказа, в два яруса. В первом вагоне ехали сопровождающие нас военные, в остальных – крымские татары. В вагоне не было никаких условий. Не было воды, туалета, дышать было нечем, духота. Ехали через казахстанские степи, было жарко, душно, люди болели, ни о какой медицинской помощи не было и речи. Когда поезд останавливался, все, у кого была посуда, бежали за водой. Бывало, многие, не успев набрать воды, отставали от поезда и пропадали без вести. Питание выдавалось один раз в сутки – ведро баланды на вагон, по куску хлеба в сутки на каждого. Ни чашек, ни кружек не выдавали. Ели по очереди из случайно прихваченной кем-то посуды.

В пути многие заболевали разными болезнями. От болезней и голода умирало очень много людей. Хоронить и держать трупы в вагонах не разрешали, поэтому трупы выбрасывали на ходу из поезда.

Нас привезли на железнодорожный вокзал города Янгиюля Ташкентской области УзССР. Затем началось распределение по машинам, и нас повезли в отделение №4 садсовхоза №10. Погода стояла жаркая, 48-50 градусов жары. Поселили нас в старый заброшенный сарай без окон, без дверей, с поломанной крышей, стены в трещинах, без полов. Спали на полу, на соломе. Потом своими силами постепенно сделали ремонт и жили. Местное население относилось к нам вначале хорошо, но когда потом нас объявили предателями, то все местные стали называть нас предателями.

Люди умирали от кишечно-инфекционных заболеваний: брюшного тифа, малярии, дизентерии. Мама, брат и сестра работали в совхозе разнорабочими. Работали по 8 часов в день. Труд оплачивался в очень минимальных размерах, на еду не хватало. Трудовую дисциплину никто не нарушал. В местах ссылки мы не могли свободно передвигаться, покидать территорию запрещалось. Нарушение комендантского режима каралось выселением в Сибирь на 20 лет. В 1946-47 годах некоторые семьи брали ссуду в размере 5000 рублей на строительство дома, но этих денег было очень мало. О приусадебных участках и речи не было. В 1950 году нашу семью перевели в отделение №6 того же совхоза №10 и дали две смежные комнатки в бараке, каждая по 9 кв.м. В 1944 году я пошел в школу.

Спецпереселенцы ежемесячно ходили в комендатуру и подписывались, обязуясь не нарушать комендантский режим и не покидать пределы своего района. Комендантский режим был очень строгим. К нам в отделение №4 совхоза №10 ежемесячно приезжал из г. Янгиюля спецкомендант в контору отделения, куда приходили все члены семей и подписывались у него в журнале. Это было очень строго в одно и то же число каждого месяца.

В 1951 году в апреле спецкомендант т. Ахмедов, нарушив установившуюся традицию, приехал для сбора подписей на день раньше, а в этот день мой брат Асанов Ремзи работал на дальнем участке отделения совхоза. Все рабочие-ссыльные, которые работали в ближних бригадах, были оповещены о том, что приехал спецкомендант. Они пришли и расписались в его журнале за апрель-месяц. А моего брата никто не оповестил, потому что он находился очень далеко, и поэтому мой брат не расписался в этот день. А по графику, когда комендант приезжать должен, все бригады получают задание на работу вблизи конторы и они являются сами без оповещения. Спецкомендант разозлился, что он один не явился для отметки и велел, чтобы мой брат завтра ждал его в конторе. Вечером, когда мой брат вернулся с работы, ему передали наказ коменданта. На другой день приехал комендант и с ходу набросился на брата, ругался, угрожал за то, что тот вчера не отметился в журнале. А через 2 дня он приехал на грузовой машине и переселил нашу семью в другой, дальний район в наказание за то, что брата не было, когда он приезжал в первый раз собирать подписи. Переселил он нашу семью в Нижнечирчикский район в село Курганчи Ташкентской области и это еще не все.

В 1951 году я закончил 7 классов и собирался поступать в сельхозтехникум, который находился на железнодорожной станции Вревская в Чиназском районе. Тогда в Ташкент ехать учиться не разрешали. Когда я пришел к нашему спецкоменданту т. Ахмедову за разрешением, чтобы поехать в Чиназский район и сдать документы в сельхозтехникум, он потребовал мои документы. Я протянул ему свидетельство об окончании 7 классов и копию свидетельства о рождении, который я с трудом добился через почту из ОАГС города Симферополя. Мне прислали метрику не на фамилию Асанов Ниязи, 1934 г.р., то есть не на имя моего отца, а на его фамилию – Болатов Ниязи, так, оказывается, записали меня в архивной книге. Комендант рассердился, что я посмел затребовать метрическое свидетельство из Симферопольского архива и что мне теперь надо менять фамилию. Он разорвал метрику на моих глазах, бросил на пол и выгнал меня из своего кабинета, угрожая наказать за это.

В 1944-56 годах в местах спецпоселения был полный беспредел, спецкоменданты что хотели, то и делали, они были и богом и царем.

Никаких условий для развития крымскотатарской культуры, языка и искусства, образования не было. До 1960 года лицам крымскотатарской национальности были ограничения на поступление в учебные заведения. После 1960 года ограничения на обучение уже не ощущались.

В местах депортации запрещалось говорить и свободно обсуждать вопросы возвращения на родину. За малейшие требования о возвращении в Крым сажали на 3 года в тюрьму. После выхода указа ПВС СССР от 28 апреля 1956 года, согласно которому с крымских татар и некоторых других депортированных народов были сняты ограничения по спецпоселению, но не давалось право на возвращение в места, откуда эти люди были выселены, на местах высылки существенных изменений не произошло.

Я вернулся в Крым в 1990 году. При возвращении в Крым со стороны государства не было никаких извинений, уже не говоря о компенсации имущества, возмещении морального ущерба, нанесенного всему народу.

В местах ссылки, в г. Янгиюле Ташкентской области УзССР, так и не сумев возвратиться в Крым, умерли три человека из моей семьи: мать Аметова Назиле в 1978 г., сестра Асанова Абибе в 1992 г.р., брат Асанов Ремзи в 1998 году.

Мой адрес проживания: АРК, г. Симферополь. [точный адрес и телефон в редакции сайта]
6 сентября 2009 г.
Асанов Ниязи

 
Следующая статья »

Републикация любых материалов сайта допускается только по согласованию с редакцией и обязательной ссылкой.
По всем вопросам обращайтесь по email: info@kirimtatar.com

Rambler's Top100