Главная Крымскотатарская проблема Исследования Исторический архив
Главная
Операция "Крымская легенда". Глава 23 Печать
Эдем Оразлы   
06.05.2009 г.

Глава 23

     Когда Энвера утром привели на допрос, то вчерашние "гости" уже сидели на своих местах и о чем-то оживленно беседовали.
     Энвер, как всегда, по-военному приветствовав их, сел на свое место.
     - Как чувствуете себя?
     - Сегодня лучше. Давайте работать, - сказал Энвер, придвигая свою табуретку ближе к столу.
     Серегин улыбнулся, поняв, что курсант повторяет его излюбленную фразу.
     - Я уже говорил, что после окончания школы продолжать учебу там, где мне хотелось, я не мог из-за режима. Мне очень хотелось быть таким же офицером, как мой отец. Поэтому я решил на свой страх и риск покинуть зону. А что для этого нужно? Изменить свою фамилию и национальность. В загсе я раздобыл себе метрическое свидетельство на имя Фразина Эдуарда Александровича, русского по национальности.
     - Кто вам помог в этом? - спросил Серегин, что-то записывая у себя.
     - Работница загса, - ответил Энвер, мысленно прося прощения у тети Шуры.
     - Как ее зовут?
     - Назарова Александра Ивановна.
     - А отец вам не помогал добывать документы?
     - Нет, я сам Я после занятий в школе работал слесарем и копил деньги
     - Как же вам удалось получить фиктивный аттестат зрелости? - спросил следователь.
     - В аттестате я просто подделал фамилию.
     - То есть как это подделал? - удивился тот.
     - Это долгий процесс. Вы криминалисты и лучше меня знаете тонкости этого дела. Я подчистил некоторые буквы и подписал другие. Вот и все. Ваши эксперты, очевидно, уже давно установили, как это было сделано. После этого я поехал в Рязань и поступил в военное училище. Я не буду подробно вам описывать мою армейскую жизнь. Вы прекрасно осведомлены о ней, поскольку и сами заканчивали военные заведения. Меня не угнетала, как некоторых, та строгость и дисциплина, которые царили там. Меня больше мучила та неопределенность, в которую я сам себя загнал. Я не знал, чем может закончиться моя подпольная жизнь, тем более в звании офицера Советской армии. Ведь после присвоения звания нас всех отправляли в Германию для прохождения службы за границей. Я был оторван от всех своих близких и родных. Даже своему лучшему другу, которому я доверял, как себе, не осмеливался написать, боясь, что случайно могли узнать в спецкомендатуре. Я никогда раньше не думал, что так тяжело буду переносить разлуку с родными. Это испытание оказалось для меня мучительнее, чем те, которые я раньше встречал на своем пути.
     Смерть Сталина в корне изменила мою жизнь и судьбу. Я все чаще задумывался над своим вынужденным поступком и чем дальше, тем больше убеждался, что мне надо раскрыться. "Главного виновника моих мучений теперь нет в живых, надо что-то делать, пока еще не присвоили звание и не отправили в Германию". Об этом я думал постоянно. Это были мучительные дни и ночи. Я не знал, как быть. Но жить под вымышленной фамилией всю жизнь я не хотел. В один прекрасный день мои сомнения неожиданно рассеялись, и я твердо решил раскрыться и завершить свою подпольную жизнь. Уже на следующий день я сидел у начальника особого отдела училища и поведал ему о том, что вы теперь знаете из моих показаний.
     - Это хорошо, что вы сами пришли ко мне и все рассказали. Было бы хуже, если бы вас разоблачили в Германии, - сказал мне полковник спокойно. - Продолжайте службу, а мы разберемся, что делать с вами.
     После этого разговора я немного успокоился и ждал своей участи. "Ведь не может начальник особого отдела пустить мое дело на самотек?", - рассуждал я, ожидая со дня на день решения начальства. По тому, как меня часто заставляли дежурить в штабе, оставляя открытым сейф с бумагами, я понял, что про меня не забыли, уже проверяют и я нахожусь под "колпаком". Морально я уже был готов ко всяким неожиданностям и даже к самому худшему - аресту. Однажды ночью все училище было поднято по тревоге. Курсанты, привыкшие к учебным тревогам, быстро оделись и построились во дворе училища. К нашему удивлению, это была не учебная тревога. Нас погрузили в машины и раздали боевые патроны. Мы ждали приказа, а его все не было. Мы просидели в крытых машинах почти целые сутки. Только следующий день узнали, что был арестован Лаврентий Берия, по приказу которого тогда, в мае 1944 года, нас выслали из Крыма. После этих событий я спокойно ожидал ареста.
     Когда из Москвы приехал, чтоб меня арестовать, майор УТКИН я воспринял это как конец своим мучениям. Теперь я в ваших руках и в вашей власти. От вашего решения зависит моя дальнейшая судьба. Я не вижу своей вины в том, что хотел учиться, и не испытываю угрызений совести по поводу содеянного. Я никого не обидел, никому не причинил зла. Я доступными мне средствами боролся со злом, которое существует в нашей стране, с теми, кто хотел лишить меня человеческого достоинства и свободы. Я не хотел мириться с этим и сознательно пошел на этот поступок.
     Так закончил Энвер свои показания.
     Теперь он был готов отвечать на вопросы следователя. Пусть допрашивает его по своему плану, задает любые вопросы.
     - Думаю, сегодня неплохо поработали. На этом, пожалуй, и остановимся. Как вы считаете? - обратился Серегин к присутствовавшим на допросе офицерам.
     - Согласны, - коротко ответил полковник.

 
« Предыдущая статья   Следующая статья »

Републикация любых материалов сайта допускается только по согласованию с редакцией и обязательной ссылкой.
По всем вопросам обращайтесь по email: info@kirimtatar.com

Rambler's Top100