Главная Крымскотатарская проблема Исследования Исторический архив
Главная
Операция "Крымская легенда". Глава 10 Печать
Эдем Оразлы   
06.05.2009 г.

Глава 10

     На следующий день курсант уже был готов к разговору со следователем на другую тему, но очень боялся, что ему не удастся это сделать. "Ведь достаточно вмешаться прокурору Корякину, и уже нечего будет думать о подробном изложении событий в Крыму. Он может повести следствие по своему плану, преследуя свои цели и подвести под ту статью закона, по которой меня обвиняют". Так думал курсант, ожидая вызова на очередной допрос. Когда он вновь встретился со следователем, опасения его рассеялись.
     - Вчера с ходом следствия знакомился полковник Смирнов, - сказал Серегин. - Ему нравятся наши непринужденные беседы. Он заинтересовался вашими рассказами и с интересом читает протоколы. Так что сегодня мы можем продолжить в том же духе. Итак, на чем мы вчера остановились.
     - Я рассказывал о дяде, которого случайно встретил в лесу, когда пробирался к бабушке с тетей.
     - Что же случилось дальше?
     - Я рад, что начальство не возражает и предоставляет мне возможность все рассказать подробно. С вашего позволения, я продолжу, - сказал Энвер, поудобнее усаживаясь на стуле. - В начале войны в Крыму были сформированы истребительные отряды для борьбы с врагом. Эти отряды в основном состояли из тех, кого по какой-либо причине не взяли на фронт: либо по возрасту, либо по состоянию здоровья. Такой отряд создали и в деревне Козы, куда был причислен и мой дядя Ибрагим. Когда Судакский район оккупировали немцы, истребительные отряды ушли в леса. Таким образом, дядя оказался в партизанском отряде. Командир партизанского отряда - Османов внимательно знакомился с каждым вновь прибывшим, потому что впереди их ожидала нелегкая борьба с фашистами. Когда очередь дошла до Ибрагима, то командир повел с ним совсем другой разговор.
     - Нам с вами надо обсудить один мой план, - сказал он.
     - Какой план? - поинтересовался Ибрагим.
     - Мы с вами друг друга знаем уже не один год, - продолжал Османов, - я знаю всю вашу семью, братьев, сестру, знаю, что вы больной человек, и здоровье у вас не такое, чтобы жить в лесу, поэтому предлагаю вам вернуться в деревню.
     - Вы не хотите принять меня в отряд? Не доверяете? Раз я пришел в отряд, то постараюсь со всеми наравне делить любые трудности, - сказал Ибрагим.
     - О чем вы говорите? Именно потому что доверяю, я затеял этот разговор. Я помню, как в 1935 году, когда вас исключали из партии за письма из Парижа, которые вы получали от бывшей помещицы Попеско. Я был тогда категорически против вашего исключения, потому что знал историю вашей семьи и ваших отношений с этой помещицей. К сожалению, тогда я ничем не мог вам помочь. Сейчас речь не об этом. Я знаю вашего брата Абдул-лу и Миннана и вашего зятя из деревни Капсихор - Небиева Асана, который работал в Симферополе председателем исполкома. И у меня к вам особое задание.
     - Какое? - спросил Ибрагим, - и смогу ли я выполнить его?
     - Задание непростое и рискованное. Надо организовать в вашей деревне подпольную группу, через которую наш партизанский отряд мог бы получать информацию о фашистах. Я думаю, тот факт, что вы в 1935 году были исключены из партии, будет хорошим прикрытием для работы в подполье. Используйте это и другие возможности, чтобы показать фашистам о своей лояльности к ним в пользу нашего дела. И прошу: никакой самодеятельности, все согласовывайте с нами. Запомните пароль. К вам придет наш человек и скажет: "Здесь живет брат Абдуллы?". Вы должны ответить: "Не только Абдуллы, но и Миннана". Это и будет наш пароль. Через этого человека вы будете держать связь с нами. Действуйте по обстоятельствам. Вы остаетесь в строю, но с другими задачами и в других условиях. Вот так был оставлен для подпольной работы в деревне бывший член партии, исключенный из рядов этой партии за переписку с бывшей помещицей. После разговора с командиром партизанского отряда Ибрагим долго добирался до своего дома, путая следы и отсиживаясь в лесу в ожидании подходящего момента для возвращения домой. Он боялся попасть в засаду и поэтому пробирался только ночами. Добравшись до дома, он долго колебался, постучать к себе в окно или нет, так как в доме могли остановиться немцы. До утра он скрывался в сарае. Пока не убедился, что все спокойно, не выходил на улицу. Через несколько дней после своего возвращения, он рискнул показаться на людях, на следующий же день был арестован и отправлен в гестапо, которое находилось тогда в деревне Отузы. Мне было интересно, как ему удалось вырваться из рук гестапо, поэтому я всегда просил его рассказать об этом. Однако он придумывал разные причины и отказывался мне говорить об этом, но однажды, уже после войны, он поведал мне вот такую историю:
     - Меня допрашивал в гестапо офицер средних лет, немного говоривший по-русски. Он был в очках и сквозь очки смотрел на меня сверлящими глазами, стараясь понять, правду я говорю или нет. И вдруг неожиданно выкрикнул:
     - Ты есть партизан! Будем тебя вешать! Ты есть капут!
     - Я был партизаном, но давно ушел от них и живу дома со своими детьми. Мне надо их кормить, их у меня трое, - пытался я внушить ему.
     - Почему не партизан?
     - Я старый, больной не могу жить в лесу.
     - Ты есть коммунист?
     - Был коммунистом, но меня исключили из партии в 1935 году.
     - Почему тебя исключает из партия?
     - Я переписывался с моей бывшей хозяйкой, которая жила в Париже.
     При слове "Париж", он оживился и стал выяснять подробности.
     - Ты был Париж?
     - Нет, я не был в Париже. Это моя хозяйка Попеско уехала в Париж и жила там. Оттуда она мне посылала письма.
     - Что она писать?
     - Она учила меня в детстве рисовать и считала, что у меня есть способности, что я непременно должен учиться дальше.
     - Ты можешь сейчас нарисовайть?
     - Дайте карандаш и бумагу, - попросил я.
     Когда принесли то и другое, я быстро набросал портрет гестаповца. Он с интересом взял свой портрет и удивился сходству.
     - Ты есть талантливый человек. Ты не есть коммунист. Почему пошел партизан? - вновь вернулся он к старой теме.
     Мне стало ясно, что так просто не вырваться мне из рук гестапо, поэтому решил действовать по инструкции командира партизанского отряда Османова и стал выкручиваться.
     - Я художник, а не солдат. Я не хочу воевать. Я не имею ничего против великой Германии
     - Почему?
     - Потому что новая власть мне ничего не сделала. Она вернула всем свои земли и виноградники. Теперь нет колхозов. Каждый работает на себя. Это мне нравится. Я хочу заниматься своим любимым делом - рисовать, а не работать в колхозе.
     - Почему ты пошел партизан? - вновь и вновь он спрашивал
     меня.
     - Я не пошел. Меня заставили. А когда появилась возможность, я убежал. Если советы вернутся, то меня расстреляют
     Эти слова, кажется убедили его и он не стал больше у меня выспрашивать, почему я оказался в партизанах.
     - Ты будешь рисовать партизан? Ты будешь рисовать допрос гестапо и мой портрет? - стал он спрашивать меня.
     - А почему бы и нет? Пусть люди потом увидят, как гестапо допрашивает партизан. Это история, ее надо запечатлеть.
     Допрос длился более часа. Неизвестно, что повлияло на этого немца в очках: моя связь с Парижем или то, что я так быстро набросал его портрет, или мой побег с отряда. Не знаю, - говорил мне потом дядя, - но он не стал меня больше допрашивать. Он что-то сказал солдату, стоявшему все время у дверей, и тот отвел меня в подвал, где находились другие узники гестапо. Когда открылась дверь подвала, то я в потемках смог сосчитать пять человек, томящихся в этих застенках. На мое приветствие четверо ответили, а пятый лежал на полу без признаков жизни.
     Начали знакомиться: "Халилов Ибрагим из деревни Козы", - представился я и протянул руку рядом стоящему узнику.
     - Моя фамилия Мустафаев, зовут Абляким, я из деревни Айсерез. Работал в Феодосии автоинспектором. В Кизилташских лесах во время боя с гитлеровцами был ранен, попал в окружение, а затем вместе с товарищами оказался в плену.
     - Кто лежит на полу? - спросил я Мустафаева.
     - Усеинов Эмирасан из вашей деревни, - ответил Абляким.
     - Что ты говоришь? Надо его разбудить и оказать помощь.
     - Не надо его сейчас будить, пусть отдохнет. Его сильно избили, он только сейчас смог уснуть.
     Почти всю ночь мы проговорили с Мустафаевым, а когда проснулся Усеинов, я подошел к нему и помог сесть. Он не жаловался на боли, но по лицу его было видно, что он с трудом заставляет себя не стонать.
     - Я знаю, что нас расстреляют. Они всех партизан расстреливают. Ты, Ибрагим, может быть, останешься в живых, так как не участвовал в боях. Если выберешься отсюда, передай нашим, что мы чести своей не. замарали, не испугались смерти.
     Вскоре дверь подвала открылась, и появились немецкие солдаты и три полицая во главе с начальником отряда Тейфуком.
     - Усеинов, Мустафаев, Асанов, Сефляев, всем на выход! - приказал он. Меня не назвал.
     - А ты кто такой? - спросил меня полицай.
     - Халилов Ибрагим из деревни Козы, - ответил я.
     - Как сюда попал?
     - Спросите у офицера, который вчера меня допрашивал.
     - Ты, случайно, не брат учителя Абдуллы? - спросил он.
     - Да, я брат не только Абдуллы, но и Меннана, - ответил я, надеясь, что произношу пароль. Но вспомнил, что пароль должен звучать несколько иначе. Поняв свою оплошность, стоял в нерешительности, не зная, что мне делать: выходить со всеми или нет. Полицай призадумался и сказал:
     - Ты оставайся, тебя в списках нет. Этих ведут на расстрел.
     - А мне что делать?
     - Я оставлю дверь незапертой, немедленно уходи отсюда, - сказал Тейфук и после того как вывел четырех обреченных, прикрыл дверь и ушел. Я стоял за дверью, прислушиваясь к звукам на улице. Но было тихо. Я продолжал стоять на месте. А вдруг это провокация? Вдруг меня застрелят при попытке бегства из подвала. Это были мучительные минуты, но я все же решился на побег. Я тихо открыл дверь и вышел на улицу. После темного подвала глаза не могли привыкнуть к дневному свету. Убедившись, что мне ничто не угрожает, я быстро пошел в сторону леса. Я был в очень трудной ситуации. Возвращаться в лес и искать партизан я не мог, потому что был направлен Османовым в деревню, а возвращаться домой было опасно, так как опять могли арестовать и расстрелять уже за побег. Я просидел до вечера в лесу, обдумывая возможные варианты дальнейших действий. В конце концов решил дождаться темноты и пойти к Тейфуку, чтобы узнать, насколько опасно мне возвращаться к себе домой. Когда стемнело, я разыскал дом полицая и долго стоял на улице, пытаясь определить, кто находится внутри. Из дома вышла молодая женщина, и я у нее спросил:
     - Дочка, скажите, здесь живет Тейфук?
     - Да, дядя, - ответила та, подозрительно осматривая меня.
     - Можно его позвать?
     - Сейчас я ему скажу, - ответила она.
     Через минуту сам Тейфук, мой спаситель, показался на улице и стал оглядываться по сторонам. Увидев меня, сказал:
     - А это вы, брат учителя. Заходите в дом.
     - Нет, спасибо, я пришел поблагодарить вас за то, что дали мне возможность уйти. Я не знаю, как теперь мне быть. Если пойду домой, то меня могут опять арестовать.
     - Идите домой и всем говорите, что немцы вас отпустили, потому что вы ушли от партизан. Сегодня я подслушал разговор двух офицеров, перед тем как вести этих несчастных на расстрел. Они думали, что я не понимаю, о чем они говорят, но я немного знаю немецкий язык и из разговора понял, что вас оставили в живых лишь потому, что вы добровольно ушли из партизанского отряда, а в 1935 году были исключены из партии за связь с Парижем. Так рассказывал офицер в очках другому, который был старше по чину и прибыл специально, чтобы присутствовать при казни партизан.
     - Да, на допросе именно об этом шла речь.
     - Очкастый сказал: "Пусть все видят, что партизан, которые сложили оружие и вернулись домой, мы не расстреливаем. Чем больше их уйдет из леса, тем лучше для нас".
     - Скажи, Тейфук, неужели всех четверых расстреляли?
     - Да, по приказу приезжего офицера. Недалеко от винзавода. Собрали жителей деревни. Решили показать им, как они относятся к партизанам и тем, кто их поддерживает. Всех четверых построили в ряд. Двое поддерживали Эмирасана, так как он был слишком измучен и не мог самостоятельно держаться на ногах. К ним подошел очкарик, и сказал:
     - Кто хочет жить и служить великой Германии, выходить вперед и расстреляйть партизан! - Никто не шевельнулся. Все стояли, отсчитывая последние минуты жизни. Неожиданно Мустафаев, из деревни Айсерез, вышел вперед и сказал:
     - Дайте автомат, я хочу стрелять!
     Офицер распорядился дать ему автомат. Не успел Мустафаев взять в руки автомат, как тут же попытался открыть огонь по этому самому очкарику. В это время раздались автоматные очереди. Стреляли солдаты. Убили всех, в том числе и Мустафаева.
     - Тейфук, почему ты все-таки решил меня освободить?
     - Во-первых, вы брат моего учителя Абдуллы, во-вторых, хотя я и полицай, у меня есть сердце.
     - А с тебя не спросят за мой побег?
     - Думаю, что нет. Если бы вы их интересовали, они бы не убрали часового у дверей подвала. Так как там никого не оставили, я решил, что вы их больше не интересуете.
     - Значит, мне можно идти домой?
     - Думаю, что да.
     Таким образом, Ибрагим, едва веря тому, что чудом спасся, вернулся домой и всем говорил, что его гестапо отпустило. Он отдал должное уму командира партизанского отряда, который верно рассчитал: факт исключения из партии действительно сыграл ему на руку. Немного успокоившись, Ибрагим приступил к работе по сбору информации о противнике, как было приказано командиром.

 
« Предыдущая статья   Следующая статья »

Републикация любых материалов сайта допускается только по согласованию с редакцией и обязательной ссылкой.
По всем вопросам обращайтесь по email: info@kirimtatar.com

Rambler's Top100