Главная Крымскотатарская проблема Исследования Исторический архив
Главная
Операция "Крымская легенда". Глава 5 Печать
Эдем Оразлы   
06.05.2009 г.

Глава 5

     Утро в Бутырке начиналось по установленному распорядку - после подъема всех вместе с парашей, стоящей в углу камеры, отводили в туалет, приносили тюремную баланду - завтрак. Курсант уже стал привыкать к новому для него режиму. Он знал, что вскоре после утренних процедур откроется дверь, и его опять поведут на допрос. Его мысли кружились вокруг одного и того же: как вести себя на допросах и как добиться того, чтобы не отправили на место ссылки. Эти вопросы волновали его больше всего.
     Как он и предполагал, дверь камеры открылась, и тюремный надзиратель выкрикнул:
     - Фразин Эдуард Александрович! На выход!
     Когда курсант подошел к надзирателю, тот спросил еще раз фамилию и, убедившись, что перед ним именно тот, кого он вызывал, пропустил в коридор.
     - Куда ведете? - нарочно спросил курсант, зная, что надзиратель с ним разговаривать не будет.
     - Руки назад! - скомандовал надзиратель вместо ответа.
     Его повели по уже знакомым коридорам в кабинет следователя. Когда дверь открылась он увидел только одного человека. Это был лейтенант Серегин.
     При появлении в кабинете арестованного Серегин почему-то встал с места и сказал:
     - Здравствуйте, я следователь лейтенант Серегин, будем работать вдвоем, садитесь.
     - Благодарю вас, товарищ лейтенант, ох забыл, простите, мне теперь "тамбовский волк" товарищ, правильно я понимаю субординацию?
     Серегин улыбнулся, но ничего не ответил.
     - Мне поручено вести ваше дело, и я, признаюсь, несколько волнуюсь. Мы сегодня должны с вами хорошо поработать. Это прежде всего в ваших интересах. Ведь вы не хотите быть отправленным в Узбекистан для показательного суда перед вашими земляками.
     - Вы весьма проницательны. Угадываете мои мысли, и поэтому я думаю, сработаемся.
     - Хорошо, приступим к делу. Вы родом из Крыма?
     - Да, я уже вчера говорил, я крымский татарин.
     - Как ваша настоящая фамилия?
     - Я вижу, и вас в первую очередь интересуют формальности, больше, чем сама суть дела, ради которого мы сейчас сидим здесь.
     Серегин немного заволновался, опасаясь, что потеряет доверие арестованного и тот перестанет откровенно отвечать на вопросы.
     - Хорошо, расскажите о себе, - сказал Серегин спокойным голосом.
     - К этому разговору я готовился давно, но не думал, что это будет происходить в такой обстановке.
     - Вчера было интересней? - улыбаясь спросил следователь.
     - Нет, вчера присутствовали люди разных взглядов, и каждый понимал меня по-своему. Я готов давать вам правдивые показания при одном условии: если вы будете объективны. Ведь сколько жизней загублено из-за того, что в каждом подследственном видели только врага народа, шпиона или агента иностранной разведки. Вы бы вчера видели, как вел себя прокурор. Как он хотел сделать из меня шпиона! Представьте себе, если бы и следователь был такого склада, не миновать бы мне каторжных работ. Одним словом, мы и жили, и продолжаем жить в условиях, когда можно на "законном" основании посадить или расстрелять человека. Вы со мной согласны?
     - Нет, не совсем. Те времена уже прошли. Сейчас приходят другие люди, в стране другая обстановка, поэтому не надо сомневаться в законности проводимых следствий и решений суда. Давайте знакомиться. Я следователь по особо важным делам - лейтенант Серегин Владимир Васильевич. А вы кто?
     - Хорошо, - сказал курсант, - Вы почти убедили меня в своей лояльности и, если это не следственная хитрость, я готов давать вам показания еще при одном условии.
     - Каком? - насторожился следователь.
     - Очень простом. Вначале я сам подробно расскажу вам обо всем без ваших наводящих вопросов, одним словом, исповедуюсь перед вами, а уж потом вы решите, что нужно для оформления протокола допроса. Если такая форма допроса вас устраивает, то я готов хоть сейчас начинать беседу.
     - Хорошо, я согласен. Время у меня не ограничено, рассказывайте про себя все, что считаете нужным для следствия, а потом, по мере накопления материала, будем оформлять протокол допроса.
     Серегин был очень рад, что ему удалось расположить к себе арестованного и его первое дело начинается как будто бы неплохо.
     - Я уже говорил вчера, что родился на южном берегу Крыма, - начал курсант. - Родители мои происходили из крестьян. До революции мой дед по отцу - Халиль и дед по матери - Абляким были аборигенами Крыма, и в этих каменистых и безводных местах они занимались земледелием. В основном возделывали виноград и этим кормили свои семьи. Но жилось им несладко.
     После присоединения Крыма к России немало тяжелых испытаний пришлось испытать моему народу. Еще найдутся честные историки, которые беспристрастно расскажут историю крымских татар после завоевания Крыма Россией. Это был период, когда татары подвергались культурному, экономическому, религиозному и национальному угнетению со стороны царских чиновников. Люди не выдерживали и покидали свою родину, оставляя свои дома, сады и земли. Но революция в России дала луч надежды народу, и, когда в октябре 1921 года была провозглашена Крымская автономия, то народ воспринял это как освобождение от колониального рабства, тем более, что лозунги того времени о земле и мире были близки и понятны народу. Оба деда мои не дожили до этих дней, но зато мои бабушки и их внуки, поверив этим лозунгам, включились в строительство нового порядка в Крыму, но были горько разочарованы, когда притеснения повторились несколько лет спустя. К концу 20-х годов дети моей бабушки Эмине уже повзрослели и учились в разных городах Крыма. Сыновья Абдулла и Меннан учились в Бахчисарае, дочь Алиме - в Симферополе.
     В каникулы, когда дети Эмине приезжали домой, радости матери не было конца. Она никак не могла насмотреться на них, таких красивых и умных. Их дом в эти дни, как магнит, притягивал к себе молодежь. Здесь они пели, танцевали, читали стихи, устраивали всякие викторины и шумно проводили время. Однажды, когда Абдулла, закончив учебу, получил назначение в деревню работать учителем, в их доме, как всегда, собралась молодежь, чтобы отметить это событие. Многие даже не поверили своим глазам, когда впервые в компании молодежи появилась стройная и красивая девушка Зоре. Ее красота, манера держаться и очаровательный голос, пленили многих парней в деревне, но она держалась неприступно и не давала повода для ухаживания. Это было в 20-е годы, после установления советской власти в Крыму. В то время нравы еще были строгие, и девушкам не разрешалась появляться одной, без сопровождения, среди парней. Зоре тайком от матери ушла к молодежи, зная, что там поют песни, танцуют и вообще весело проводят время.
     Когда Абдулла увидел ее в с своем доме, то был несказанно счастлив. Еще бы, такая девушка пришла к ним в гости. Он сразу пригласил ее на национальный танец "хайтарма". Она приняла его приглашение и, танцуя, вошла в круг. Абдулла был в восторге, что с ним танцует самая красивая девушка деревни. Она все время улыбалась ему, танцуя с ним под аплодисменты собравшейся молодежи. Когда она вернулась домой, то ее у двери встретила мать и строго спросила:
     - Где была? Почему без разрешения ушла из дома? У этих голодранцев была? Отвечай!
     - Мама, зачем ты так. Они люди хорошие, добрые.
     Это еще больше разозлило Мерьем, и она со свойственным ей красноречием стала высказывать дочери пренебрежительное отношение к семье Эмине.
     - Мама, тетя Эмине - самая лучшая твоя подруга, а ты что о ней говоришь? Что изменилось? Вы что, поругались?
     - Ты ничего в жизни не понимаешь. Вот твоя сестра Тотай вышла замуж за Сеита и теперь живет богато, и нам помогает, и ты должна так устроить жизнь, чтобы не нуждаться, как я нуждалась всю жизнь, пока не вырастила вас.
     - Во-первых, ты выдала Тотай замуж за человека, который намного старше нее, во вторых, она его не любила.
     - Любила, не любила, какое это имеет значение? Лишь бы жили в достатке.
     - Нет! Я выйду замуж за того, кого полюблю.
     - Испортили вас эти новые порядки. Пока я жива, выйдешь замуж за того, за кого я сама выдам тебя. Я уже нашла жениха. Это Абдурахима сын - Асан. Он не менее богат, чем Сеит. Скоро они пришлют сватов, и я дам согласие на этот брак. Так что и ты тоже, как твоя сестра, будешь жить в достатке.
     - Мамочка, умоляю тебя, не надо этого делать. Ведь я не люблю этого Асана, хоть, может, он и хороший парень.
     Мерьем еще долго объясняла дочери, что любовь не самое главное в жизни и она приходит потом, когда появляются дети. Потом она дала понять, что разговор на эту тему закончен и надо готовиться к приему сватов.
     Адя Зоре это было большой неожиданностью, главное, она не знала, как убедить мать не давать согласия на ее брак с нелюбимым человеком. Сама не зная почему, в это время она думала о молодом учителе, с которым танцевала хайтарму. Ей очень нравился этот черноглазый, остроумный парень. "Надо с ним поговорить. Но как? Стыдно самой навязываться", - думала она, вытирая слезы.
     Утром мать встретила ее строгим взглядом и обратила внимание на то, что у нее нездоровый вид.
     - Что с тобой, не заболела ли? Ты очень бледна.
     - Мамочка, я умру, если ты выдашь меня замуж за этого Асана.
     - Ты опять за свое? Я думала, что ты вчера все поняла и будешь поступать по воле своей матери.
     - Я не люблю его.
     - Зато он очень богат.
     - Не калечь мне жизнь, прошу тебя.
     - Ты еще молода и не понимаешь, что такое бедность, не знаешь, как бедному человеку трудно в жизни. Когда умер ваш отец, я одна осталась с вами, и мне пятерых детей пришлось поднимать самой. Это очень тяжело, дочка. Ты знаешь, сколько ковров я наткала за это время? Почему согнулась моя спина? Я не хочу, чтобы и моим детям досталась такая доля, как мне.
     Зоре поняла, что решение матери окончательно и ей не удастся ее сломить.
     На следующий день, когда матери не было дома, она собрала все свое приданое в узелок и прибежала в дом Абдуллы.
     - Тетя Эмине, можно к вам, - сказала Зоре, вытирая слезы. Эмине испугалась, увидев в слезах дочь своей подруги.
     - Что случилось, дочка? Что-нибудь с матерью?
     - Нет, - ответила Зоре, - со мной, - и разрыдалась еще больше, прижавшись к Эмине.
     Эмине никак не могла понять, что привело девушку в такое смятение. Она провела ее в дом, как могла, успокоила и спросила:
     - Тебя кто-нибудь обидел?
     Зоре немного отошла и рассказала все, что она пережила за последние два дня. Если она вернется домой, то ее замужество неизбежно. Эмине не знала, что делать. По вековым традициям, Зоре без согласия родителей не могла выйти замуж за другого. О намерениях своего сына она ничего не знала. Почему он мне ничего не говорил, думала она.
     - Вы с моим сыном уже договорились? - спросила Эмине.
     - Он ничего не знает, - ответила Зоре.
     - Я сейчас за ним пошлю. Они в клубе репетируют перед концертом, хотят провести его в праздники.
     Зоре немного успокоилась, вытерла слезы и стала приводить себя в порядок.
     Когда пришел Абдулла, Эмине на пороге шепнула сыну:
     - К нам залетела ласточка, будь повежливее с ней, сынок. Абдулла ничего не понимая, вошел в комнату, где стояла Зоре
     с опущенной головой, вся красная от волнения.
     - Здравствуйте, Зоре, - сказал Абдулла, протягивая руку. Она подала ему руку и улыбнулась.
     - Пришла продолжить наш вчерашний танец? - спросил он, улыбаясь.
     - Кажется, так, - ответила она уже серьезно.
     - Что случилось?
     - Мама хочет отдать меня замуж за человека, которого я не люблю.
     - А кого ты любишь?
     - С кем танцую, того и люблю, - быстро ответила она, покраснев до кончиков ушей.
     - Такая партнерша, как ты, меня устраивает, так что будем с тобой танцевать вместе всегда, - сказал Абдулла, подходя к Зоре. Они еще долго говорили о своих планах на будущее, и когда уже окончательно договорились обо всем, Абдулла вышел из комнаты и позвал Эмине.
     - Мама, иди сюда, - попросил он взволнованным голосом. Когда Эмине вошла в комнату, где находились молодые, Абдулла взял за руку Зоре и сказал:
     - Вот девушка, которую я давно люблю, но не говорил об этом никому, потому что боялся, что ее мать не согласится на наш брак. Теперь, когда выяснилось, что она тоже меня любит, согласна ли ты, чтобы она стала твоей невесткой, а твой сын ее мужем?
     - Ты, сынок, чересчур быстро решил этот вопрос. Если вы любите друг друга, то я не возражаю против вашего брака и буду счастлива, что такая девушка, как Зоре, станет твоей женой. Но вы не учли самого главного. Мерьем, не допустит этого брака. Она мне недавно говорила, что скоро придут к Зоре сваты от богатого жениха.
     - Мама, сейчас не те времена, когда девушек выдавали замрк насильно. Старые обычаи надо изживать. Пусть это будет первый пример за всю историю нашей деревни, когда девушка сама по любви выбрала себе мужа.
     В это время на улице послышались какие-то крики, и Эмине по голосу узнала Мерьем. Видимо, та искала свою дочь. Эмине быстро закрыла дверь на засов и прикрыла окна занавеской. Когда Мерьем стала стучать в двери и кричать, чтобы дочь вернулась домой, Эмине, приложив палец к губам, велела всем молчать.
     Мерьем была разгневана не на шутку. Она стала бить стекла, требуя выпустить дочь. Это продолжалось довольно долго, и вокруг дома собрались многие жители деревни. Будущий жених Асан, узнав о случившемся, тоже прибежал к дому и стал помогать будущей теще, вызволять свою невесту. Но дом безмолвствовал и никто не мог поручиться, есть ли кто-нибудь в доме. В это время проезжал какой-то районный начальник и, увидев толпу народа, начал стрелять в воздух. Люди разбежалась и только одна Мерьем так и осталась сидеть на ступеньке крыльца со слезами бессилия на лице.
     - Что тут происходит? - спросил начальник, подойдя к Мерьем.
     - Мою дочь похитили, - ответила она, не поднимая головы.
     - Кто это сделал?
     - Бесчестные люди, которые нарушили законы шариата.
     - Теперь мы живем не по шариату, теперь другие законы, - разъяснил начальник.
     В доме за занавеской все слышали и радовались, что благодаря случаю обстановка разрядилась.
     - В доме есть кто? Откройте, - приказал начальник. Зоре с Абдуллой вышли на улицу.
     - Что здесь происходит? Можете сказать?
     - Я люблю Абдуллу, а меня хотят выдать замуж за Асана, - скороговоркой выпалила Зоре, смущаясь и краснея.
     - Кто хочет? - спросил начальник
     - Я, - ответила Мерьем, надеясь на помощь этого человека. Я мать и имею на это право. Я растила ее и хочу, чтобы она была счастливой.
     - Уважаемая, Мерьем-абла, конечно, никто не станет отрицать, что вы ее вырастили и как мать желаете ей счастья, но свое счастье она видит в этом молодом человеке. Не мешайте им создавать семью по любви. Теперь не те времена, когда молодых девушек выдавали за стариков. Теперь новая власть и новые порядки.
     Эти слова окончательно вывели из равновесия Мерьем и она потеряла всякую надежду вернуть свою дочь домой. В душе она понимала, что не должна ломать жизнь дочери, но ничего не могла с собой поделать и продолжала сидеть молча на ступеньке крыльца.
     Зоре бросилась к матери и со слезами, стала просить у нее прощение за свой поступок.
     Мерьем, ни слова не говоря, поднялась со ступенек и пошла домой. Несколько дней не выходила она из дому и не появлялась на людях, боясь разговоров и сплетен по поводу побега своей дочери.
     - Как вы, наверное, догадались, Владимир Васильевич, эти молодые люди были моими родителями.
     - Да, это очень интересно, но вы не назвали до сих пор свою настоящую фамилию.
     - Всему свое время, имейте терпение, мы же с вами договорились, что я подробно изложу всю мою историю.
     - Хорошо, на сегодня хватит. Вы начали слишком издалека, с истории крымской деревушки. Хотя время на ведение следствия не ограниченно, все же, наверное, пора уже говорить о себе.
     - Я не думаю, что следствию неинтересно мое происхождение, кто мои родители и почему я здесь сижу перед вами?
     - Нет, почему же, очень даже интересно, но свою настоящую фамилию вы обязаны были назвать в первый же день допроса.
     - Не торопите, пожалуйста, меня, я все вам расскажу по порядку.
     - Хорошо, подпишите протокол допроса, - сказал Серегин и подал курсанту исписанные листки бумаги.
     Тот бегло прочитал написанное и размашисто подписал все листы. Серегин нажал на кнопку, и в дверях тут же возник надзиратель, как джин в арабских сказках, готовый выполнить любое приказание "повелителя"-следователя.
     - В камеру, - приказал следователь.
     - Руки назад, - скомандовал "джин", и арестованного повели в камеру, где предстояла еще одна бессонная ночь в окружении рецидивистов.

 
« Предыдущая статья   Следующая статья »

Републикация любых материалов сайта допускается только по согласованию с редакцией и обязательной ссылкой.
По всем вопросам обращайтесь по email: info@kirimtatar.com

Rambler's Top100