Главная Крымскотатарская проблема Исследования Исторический архив
Главная
Операция "Крымская легенда". Глава 3 Печать
Эдем Оразлы   
06.05.2009 г.

Глава 3

     Длительная езда утомила майора и автоматчиков. Сидеть молча, без движения в трясущемся автомобиле уже четвертый час было делом нелегким. Стало смеркаться и майор, обернувшись, сказал: - Разбудите его, а то проспит все на свете.
     - Я не сплю, - сказал арестованный, - я вспоминаю своего деда и его виноградник в Крыму.
     - А ты что, из Крыма? - спросил майор.
     - Да, родился в Крыму.
     - А давно оттуда?
     - С 18 мая 1944 года.
     Майор решил, что не стоит сейчас при всех начинать допрос, тем более в пути.
     - Ладно, скоро Москва, там и поговорим, - оборвал майор разговор.
     Безупречная дикция, хороший русский язык без акцента свидетельствуют о его подготовленности к работе у нас в стране, подумал майор. Предстоит кропотливая работа, очевидно, с ним немало придется повозиться. Непростой "орешек". Ну ничего, не таких раскалывали.
     К полуночи подъехали к месту назначения. Майор приказал поместить арестованного в отведенное помещение и охранять. Он подошел к телефону, набрал номер и доложил:
     - Товарищ полковник, докладывает майор Уткин. Операция прошла успешно. Мы в Москве и ждем ваших указаний.
     - Передайте его в "академию", - приказал полковник, - там уже готовы его принять.
     - Вас понял, - сказал майор и повесил трубку.
     Майор быстро вернулся и приказал всем садиться в машину.
     - В "академию" - приказал он, обращаясь к шоферу.
     "Академией" на языке этого управления обозначалась Бутырская тюрьма. Когда подъехали к Бутырке, открылись железные ворота, и машина медленно въехала на территорию тюрьмы. Арестованный оглянулся и долго смотрел, как за ними автоматически закрываются железные ворота.
     Майор сдал арестованного в руки тюремщиков и ушел.
     Вначале его поместили в бокс-каменный мешок, размером чуть больше туалета, где он, по-видимому, должен был дожидаться дальнейшей его участи. Здесь ему не давали скучать. То фотографировали, то описывали его наружность, то брали отпечатки пальцев, таким образом, он до утра был в "деле".
     Тюремные правила он освоил быстро. Открывалась дверь камеры, и тюремщик спрашивал фамилию. После ответа следовала команда: "Выходи, руки назад!" - и вели, куда надо. Тебя точно приведут, куда надо. При этом никого из арестованных по пути не увидишь, а если и встретишь случайно, то, по правилам, обязательно должен отвернуться от него к стенке или он от тебя. Таков порядок.
     Под утро его завели в одиночную камеру. В углу стояла кровать с матрацем, простыней, одеялом и подушкой. Увидев все это, арестованный обрадовался: "Значит, дадут сегодня поспать".
     Когда он вошел в камеру, дверь захлопнулась, и он впервые за все это время почувствовал какое-то успокоение. Только теперь он понял, как напряжены были его нервы.
     Он решил немедленно лечь спать. Быстро разделся и лег на кровать, но свет в камере не выключался, значит за ним через глазок все время будут наблюдать.
     "Ну и пусть следят", - подумал он и закрыл глаза. Но уснуть не мог. УЖ очень трудный день уготовила ему сегодня судьба.
     Он предвидел этот день, готовился к нему, но все-таки не мог совладать с чувствами. Незаметно покатились слезы.
     "Нет, так не пойдет, - подумал он. - Что же я так раскис? Надо взять себя в руки".
     Он приказал себе успокоиться и закрыл глаза. Снова и снова стараясь отвлечься от сегодняшних событий, вспоминал рассказы своей другой бабушки Мерьем, которая слыла непревзойденной рассказчицей. По ее словам, дед Абляким, отец матери, был потомственный виноградарь и, когда заканчивались работы на винограднике, любил со своей собакой Дюльбер ходить на охоту. На охоту его влекла не только добыча, просто он любил бродить по горам и лесам Крыма, никто не мешал ему тогда думать и размышлять. Одна мысль тревожила его больше других. Почему многие семьи покидают свои насиженные места и уезжают из Крыма? Вот недавно и тесть его с сыновьями подался в Турцию, продав свои виноградники и сады за бесценок. "Может, я что-то не понимаю в этой жизни? - рассуждал он. Ни за что убили моего друга Халиля, оставили семью без кормильца и без земли. А мулла, вчера, в пятницу, в мечети что говорил? "Скоро эти "неверные" и вовсе запретят нам молиться в мечети, только в Турции мы сможем сохранить свою веру".
     - Но как покинуть свою родину, оставив свою землю, могилы предков? - рассуждал он вслух. - Нет, я никуда не поеду. Что будет, то и будет.
     Может, причиной того, что он не хотел уезжать, было его здоровье? Он периодически испытывал боли в паху. Вот и сегодня они не оставляют его в покое и, пожалуй, все больше усиливаются.
     Он медленно добрался до горы "Змеиный мыс" и присел, дожидаясь конца приступа. Но боли не проходили, он уже стал корчиться от них, его зазнобило, бросило в жар, а рядом не было никого, кроме верного пса.
     Видя, как хозяин страдает, собака начала громко лаять и выть. Вдали паслась отара овец, и собаки, охраняющие отару, услышав лай собаки охотника, подняли такой шум, что дремавший неподалеку от своей отары чабан Сеит всполошился и стал оглядываться вокруг. Поняв, в чем дело, поспешил на лай чужой собаки к морю.
     Когда он подбежал к Дюльберу, та продолжала скулить и лаять.
     - Где хозяин? Чего расшумелась? - допытывался Сеит у собаки. Она завиляла хвостом и побежала к берегу моря.
     Когда Сеит подошел к охотнику, то увидел печальную картину. На берегу моря на песке лежал, корчась от болей, самый уважаемый в деревне человек - дядя Абляким, известный охотник и рассказчик занимательных историй.
     - Дядя Абляким, что случилось? - спросил чабан, опустившись на колени.
     - Сынок, мне очень плохо, в животе сильные боли, тошнит, уж и не знаю, что это такое.
     - Я вам сейчас дам попить. Потерпите.
     Он осторожно перетащил охотника под дерево, подсунул под голову свой пиджак, дал попить из баклажки, которую всегда носил с собой на поясе.
     - Дядя Абляким, вам не лучше? - спросил он.
     - Нет, - ответил охотник, - я чувствую, лучше мне не будет, сынок, сообщи как-нибудь моей семье. Мне очень плохо.
     Сеит помчался в деревню за помощью.
     Собаки, увидев бегущего хозяина, тут же увязались за ним, но он быстро отогнал их к отаре. Собака охотника следовала за ним.
     Когда он прибежал в деревню, которая находилась в трех километрах от места происшествия, то заметил, что собака бежала впереди и всем своим видом показывала, что случилась беда.
     Жена Аблякима Мерьем, увидев собаку без хозяина, очень удивилась.
     - Тетя Мерьем, не волнуйтесь. Я пришел по просьбе дяди Аблякима.
     - Где он? Что с ним? Почему он прислал тебя?
     - Он лежит у "Змеиного мыса", у него приступ. Он просил сообщить Вам.
     Мерьем поняла, что мужу очень плохо. Иначе он не послал бы гонца домой. Она на некоторое время растерялась, но быстро взяла себя в руки и стала отдавать распоряжения.
     Старший сын был уже рядом и хотел еще раз спросить Сеита про отца, но мать прервала его и сказала:
     - Скачи к "Змеиному мысу", собака тебя приведет к нему. Аблялим, старший сын охотника, уже зрелый юноша, быстро
     оседлал лошадь и, позвав Дюльбера, помчался на помощь к отцу. По пути увидел своего младшего брата Усеина и на ходу крикнул:
     - Беги домой и никуда не уходи!
     Усеин ничего не понял, но поспешил домой. Прямо на пороге дома мать, ничего не разъясняя, велела ему срочно позвать домой лекаря и муллу.
     В это время Сеит, встревоженный, пытался чем-то помочь этой семье. Он был опечален тем, что принес в эту дружную семью плохую весть. Он уже собирался уходить, но Мерьем, словно прочитав его мысли, остановила его и сказала:
     - Сынок, Аллах вознаградит тебя за твою доброту. Если бы не ты, мы не смогли бы помочь нашему кормильцу. Прошу тебя, не уходи, подожди, пока его привезут домой. Очень тебя прошу, сынок!
     - О чем вы говорите, тетя Мерьем? Разве дядя Абляким не заслуживает такого внимания?
     Мерьем подозвала к себе среднюю дочь Тотай и сказала:
     - Покорми, дочка, Сеита, он все время в горах и лесах, домашнее не так часто ест.
     Сеит взглянул на девушку и сразу понял: это и есть та, о ком он мечтал многие годы, бродя с отарами по лесам и горам. Она стояла рядом, не смея поднять на него глаза. Она была намного моложе него, но по обычаям для женитьбы возраст невесты не имел значения, если родители дадут согласие. Сеит тут же отогнал от себя эти мысли: не время думать о таких вещах, когда у людей горе.
     Тотай, не поднимая глаза, нежным голосом сказала:
     - Прошу вас зайдите в дом и немного отдохните. Вы так быстро бежали, что на вас рубашка вся мокрая.
     Он только сейчас обратил на это внимание. Действительно, рубашка была мокрой, хоть выжимай.
     Она принесла гугум - старинный медный кувшин с водой и предложила Сеиту умыться. Она поливала ему, а он умываясь, все отгонял от себя мысль, которая пришла ему в голову, как только он увидел Тотай.
     Младшая дочь охотника Зоре - уже подросток, тоже хотела чем-то помочь взрослым, но не знала чем, поэтому просто крутилась около взрослых. Тотай попросила ее:
     - Зоре, принеси полотенце дяде Сеиту.
     Зоре будто ждала указания сестры. Через миг она уже с полотенцем в руках стояла рядом с сестрой и в упор, не стесняясь, разглядывала гостя. Она была подростком, и возраст позволял ей вести себя так - строгие законы Востока еще не очень распространялись на нее.
     Тотай пригласила Сеита пройти в дом. Сеит знал обычай. Одна из комнат служила гостиной. Эта комната обычно украшалась. На стенах веером вывешивались длинные, красочно расшитые с разнообразными узорами полотенца. На резных полках - всевозможные медные луженые вазы, кофейники и чашки с крышками. На видном месте уложенный в красивую сумку висел коран. Вдоль стен постланы красивые матрацы, а к стене приставлены большие плоские подушки. На полу обычно ковры или войлочный ковер с красивым орнаментом.
     Когда Сеит вошел в дом и его, чабана, ввели в гостиную комнату, называемую "тоор", он почувствовал себя счастливым, потому что такая девушка, как Тотай, ухаживала за ним, и он, круглый сирота, не привыкший с малолетства к вниманию, был весь во власти этой удивительной девушки. Она моментально накрыла софру - низенький столик, на котором, сидя на полу, обедают.
     - Кушайте, пожалуйста, - сказала она и вышла из комнаты, чтобы не смущать гостя.
     В это время, узнав новость, пришли соседи, чтобы в случае необходимости оказать помощь. Но пока никаких новых вестей не было, и все ждали, когда привезут хозяина. К этому времени поспел и лекарь, а мулла, читая молитву, сидел с другими стариками, призывая Аллаха помочь семье охотника в постигшей беде.
     Пока собравшиеся люди обсуждали между собой случившееся, Сеит, поблагодарив Тотай за угощение, вышел на улицу.
     Кто-то сказал: "Идут".
     Действительно, вдали показалась лошадь, на которой сидел, низко опустив голову, охотник Абляким; впереди за уздечку медленно вел лошадь его сын Аблялим, а за ними плелась усталая собака Дюльбер.
     Когда они подошли к калитке, все бросились помогать Абля-киму слезть с лошади. Видно было, каких усилий стоило ему добраться до своего дома. Его на руках внесли в дом и уложили на постель посредине комнаты, в которой только что обедал Сеит.
     Лекарь осмотрел больного и понял, что спасти Аблякима не удастся.
     Он медленно вышел из комнаты. В дверях его ждала Мерьем.
     - Хатиб, скажи без утайки, что с ним? Что-нибудь серьезное? - спросила Мерьем, у которой глаза уже были мокрые от слез. Но она крепилась, чтобы не разрыдаться.
     - У него слепая кишка разорвалась, - сказал лекарь, - я дам ему лекарство, может, оно снимет у него боли, тогда посмотрим, что делать дальше.
     Он быстро отошел от Мерьем и, подойдя к сыновьям Аблякима, стал советоваться, как помочь отцу.
     Нужна была срочная операция, в деревне ее не сделаешь, а везти больного в город Кефе практически невозможно, так как он не вынесет дорогу.
     В это время к ним подошел мулла. Он узнал подробности и произнес:
     - Все во власти Аллаха. Если Аллах призывает его к себе, мы, смертные, бессильны и ничем ему не поможем. Пойду я ему прочитаю несколько молитв.
     Мулла прошел в комнату, где лежал больной, сел у изголовья и стал читать вслух молитвы из Корана на арабском языке, и только избранные понимали их смысл. Для больного, который лежал почти без сознания, эти слова были как заклинание, он верил в их силу, верил, что это ему поможет.
     Вскоре Хатиб принес лекарство и дал больному выпить.
     Мулла продолжал читать молитвы, и больной с закрытыми глазами внимательно слушал.
     Через некоторое время больному стало легче. Боли утихли, и он попросил своих сыновей подойти к нему. Когда сыновья собрались у его изголовья, он сказал:
     - Дети мои, Аллаху угодно, чтобы я покинул вас, и поэтому хочу сказать вам свое последнее слово. - Он сделал паузу, собирая последние силы, и продолжил. - Если я умру, живите дружно, помогите сестрам устроить свою жизнь, слушайте и не обижайте маму. Нижний виноградник у моря пусть возьмет себе Аблялим, а сад и виноградник у горы "Перчем" Усеин. Пока сестры не выйдут замуж, заботьтесь о них.
     Он произносил слова шепотом, но все было слышно и понятно. Рядом сидела Мерьем, сдерживая слезы, чтобы не расстраивать мужа.
     Мулла прочитал еще одну молитву и, поднеся обе руки к лицу, произнес:
     - Аминь.
     Он быстро поднялся и ушел на вечерний намаз.
     В это время с минарета мечети послышался голос муэдзина призывающий верующих на вечерний намаз.
     После намаза многие сельчане пришли к Аблякиму поговорить с ним и подбодрить, но Хатиб не пустил их к больному, так как состояние его было критическим.
     Близкие родственники давно были здесь и уже знали, какое Абляким сделал завещание, и все находили это завещание справедливым.
     Мерьем ни на минуту не отходила от мужа и только смотрела на него. Ночью он приоткрыл глаза и шепотом произнес:
     - Прости меня.
     Она, еле сдерживая слезы, сказала:
     - И ты меня прости.
     Он медленно закрыл глаза и больше их не открывал. К утру он умер.
     Утром вся деревня знала о смерти Аблякима, и все выражали соболезнования семье и старались чем-нибудь помочь.
     По мусульманским обычаям полагалось похоронить умершего до захода солнца и поэтому с утра люди были заняты подготовкой к этому.
     Мерьем почти без чувств сидела в комнате, где находился муж, и, оплакивая своего кормильца, думала о том, как она будет жить без него, как вырастит детей и устроит их жизнь. Если бы отец с братьями не уехали в Турцию, может, было бы легче. Хорошо хоть мать на время осталась с ней.
     Ее мысли оборвались, когда в комнату вошла Эмине. Увидев свою подругу, Мерьем разрыдалась, обнявшись с ней у дверей комнаты, где лежал муж. Эмине стала успокаивать ее, говоря:
     - Аллах призывает к себе хороших людей раньше других, и поэтому не надо так печалиться. Слезы не вернут мужа назад, надо думать о детях.
     Мерьем понимала, что у Эмине были основания так говорить, потому что она сама недавно овдовела и осталась с тремя сыновьями и дочерью.
     Появление Эмине в доме немного успокоило Мерьем. Она вместе с ней вышла из комнаты и спросила у сына, когда будут похороны.
     Аблялим -старший из детей - взял на себя все заботы по похоронам. Это было очень нелегким делом, тем более что парню не приходилось заниматься этим делом до сего времени.
     - После полуденного намаза, - ответил он матери.
     По двору и дому сновали родственники и односельчане, все были чем-то заняты и помогали семье Мерьем.
     По мусульманским обычаям полагалось перед похоронами обмыть покойного, поэтому во дворе был установлен специальный шатер, куда поместили для этой процедуры стол, кто-то подогрел воду, и все было готово к обряду обмывания.
     Два старика, только что вернувшиеся из мечети после намаза, приступили к обряду обмывания, сопровождая его молитвами.
     Во дворе собралось почти все мужское население деревни, ожидая, когда процессия направится на кладбище.
     Эмине знала, что самый трудный момент для нее настанет, когда мужа будут уносить из дома и она не сможет сопровождать его до кладбища. Таков обычай - женщины на кладбище не ходят. Они родных и близких оплакивают дома.
     Когда все было готово к отправке на кладбище, охотника, укрытого зеленым покрывалом, на специальных носилках установили посреди двора и мулла прочитал положенные по обряду молитвы и произнес последние прощальные слова. После этого вся процессия двинулась на кладбище. Мерьем, поддерживаемая подругой, вместе с ней сопровождала мужа; она, едва дойдя до ворот, - потеряла сознание. Так она неожиданно овдовела.
     После смерти мужа вся ответственность за детей легла на плечи Мерьем. Она постоянно думала о них. Хорошо, хоть при муже две старшие дочки вышли замуж. За сыновей она меньше волновалась, с ребятами легче: понравится девушка, можно сосватать и сыграть свадьбу. Сыновья у нее хорошие, всякая пойдет за них замуж. Вот девочкам кого ждать? Какая у них будет судьба? С такими мыслями Мерьем работала за ткацким станком по изготовлению ковров.
     Ковры она ткала в основном по заказу. Она была искусной мастерицей, и любая невеста в деревне перед свадьбой почитала за честь, если Мерьем согласится соткать ей к свадьбе ковер. УЖ очень красивы были ее узоры. А сочетания цветов, а сами краски! Все знали, что мастерство это Мерьем переняла от своей бабушки. Она, будучи еще подростком, часами стояла у станка бабушки и училась этому искусству. От нее же она унаследовала и секреты изготовления красок из трав, растущих в горах Крыма. Это была целая наука.
     Она хотела научить этому ремеслу и своих дочерей, пусть бы тоже ткали ковры.
     - Зоре, подойди сюда, дочка. Посмотри, я никак не решу, какой цвет сюда подойдет? Этот узор я хочу сделать самым ярким, - говорила она, обращаясь к дочери, которая сидела у окна и что-то шила.
     - Мама, не хитри. Ты лучше всех разбираешься в цветах. Я своим советом только испорчу все.
     - Почему ты не любишь это дело? Ведь после моей смерти кто-то должен продолжить его? Но кто же, если не вы, мои дети?
     - Мама, не нравится мне это занятие. Целыми днями сидеть дома и стучать на станке - это не для меня.
     - Чем же ты хочешь заниматься?
     - Больше всего я люблю петь песни и танцевать.
     - Что это за занятие? Это только развлечение, а не серьезное дело.
     - А ты учи этому Тотай, А то она чуть что - бежит на виноградник. Думаешь, почему? Туда проходит иногда этот красавец - Абляз, сын дяди Мамута, там они у забора подолгу разговаривают.
     Эта новость для матери была неожиданной и тревожной. Она решила сразу пресечь эти встречи и, оставив работу, вышла серьезно поговорить с дочерью.
     Где это видано в деревне, чтобы девушка разговаривала с парнем наедине. Позор! А если кто увидит? Что о ней будут говорить. Но, к счастью, Тотай не оказалось дома и мать не смогла обрушить на нее весь свой гнев.
     Спустя какое-то время, когда Мерьем немного успокоилась, она подошла к этой новости несколько иначе. Конечно, нехорошо, что дочь на глазах у всех разговаривает с парнем, но, с другой стороны, что тут плохого, если он ей нравится и если у него хорошие намерения. Только почему она скрывает это от матери? Может, она сама виновата в этом. Держит их в строгости и не позволяет им без разрешения выходить из дома. Так и ее воспитывали. А теперь многое меняется, люди стали другими, обычаи соблюдают далеко не все. Новые порядки плохо влияют на молодежь - им теперь слово родителей нипочем.
     И все же надо поговорить с Тотай. Любопытно, как она будет оправдываться перед матерью. Обо всем этом размышляла Мерьем в ожидании дочери.
     Тотай прибежала радостная и счастливая. Несмотря на усталость, она тут же принялась за домашние дела.
     Мерьем молча наблюдала за дочерью, старалась угадать ее мысли, по улыбке Тотай она поняла, что та влюблена.
     - Тотай, дочка, ты сегодня, наверное, устала на винограднике, отдохни немного.
     - Нет, мама, совсем наоборот, я готова весь мир перевернуть.
     - Что это с тобой, дочка, творится?
     - Ничего, просто у меня сегодня хорошее настроение.
     - Отчего бы это?
     - Не знаю, мама, мне радостно на душе, и все.
     Мерьем, видя, что дочь сама не собирается раскрывать свои секреты, решила ей помочь.
     - Ты сегодня видела Абляза - сына Мамута? - спросила она строго.
     Тотай от такого неожиданного вопроса растерялась, покраснела и попыталась выскочить из комнаты, но мать остановила ее и сказала:
     - Думаешь, я не вижу, что с тобой творится? Этот парень вскружил тебе голову. Хорошо, если женится, а если нет? Если родители не согласятся, кто тогда, какой парень пришлет к тебе сватов? Ведь если в деревне узнают, что ты с ним виделась наедине, кто из ребят захочет с тобой дело иметь?
     - Мама, не надо так говорить. Я с ним виделась всего несколько раз и никто нас не видел. Он мне очень нравится. Хочет на мне жениться.
     - Это хорошо, что он так говорит, но пусть сперва со своими родителями договорится. Больше с ним не встречайся. Если любит, пусть посылает сватов и женится. Я не возражаю.
     Тотай никак не ожидала такого разговора с матерью и была очень довольна, что та, немного поругав ее за встречи с Аблязом, дала согласие на замужество.
     Но судьба распорядилась по-своему.
     После революции 1917 года в России Крымский полуостров попал в водоворот событий. За четыре года в Крыму сменилось восемь различных властей. Каждая из них, будь то немецкая или белогвардейская, власть Антанты или большевистская, облагала народ непосильной данью, народ был доведен до нищеты.
     В то время в Крыму, как и во многих других местах, начался голод. Это и определило судьбу Тотай. Семья Абляза в голодный год не могла и помыслить о свадьбе, каждый думал лишь о куске хлеба, о том, чтобы выжить.
     Именно в этот голодный год чабан Сеит решил посвататься к Тотай, зная, что семья охотника находится в бедственном положении.
     С того памятного дня он все время думал о Тотай, но не смел посылать сватов, так как разница в возрасте все-таки могла сыграть роковую роль, а ему не хотелось позориться перед всей деревней. Теперь же он все рассчитал правильно. Мерьем будет более сговорчивой и отдаст за него свою дочь. Но как подступиться к столь Деликатному делу он не знал.
     Однажды вечером, когда Сеит вернулся от своих отар, к нему зашла старая подруга его покойной матери.
     - Сынок, сегодня целый день тебя ждала, чтобы поговорить с тобой.
     - Что случилось, тетя Хатидже? - удивленно спросил он.
     - Я все думала, как облегчить твою жизнь. Вот пришел ты с работы, усталый, голодный, а дома никого - пусто. Тебе, сынок, давно пора жениться.
     - Невеста еще не подросла, - ответил он, как всегда, шуткой.
     - Еще как подросла, пора ее уже в дом привести, пока другие не увели.
     - Вы о ком говорите, тетя Хатидже?
     - О дочери охотника Аблякима. Знаешь ее?
     - А, Тотай. Хорошая девушка, но не для меня.
     - Почему же не для тебя?
     - Она очень красивая и умная девушка, но ей всего 18 лет и за меня ее не выдадут. Я для жениха уже староват, ведь мне как-никак за сорок.
     - Ничего, я поговорю с ее матерью.
     - Стоит ли? Она уже многим отказывала. Не хочу позориться.
     - Я так поговорю, что она не откажет.
     - Хорошо, только чтобы потом мне не было стыдно смотреть в глаза людям. Скажут, польстился на красавицу.
     - Не волнуйся, никто ничего не скажет.
     На следующий день Хатидже уже сидела у Мерьем и вела с ней беседу о трудной жизни в деревне, о том, как умирают и пухнут с голода люди.
     В комнату, где сидела гостья, на минуту зашла Тотай, чтобы забрать свое рукоделие. Она поздоровалась с Хатидже и удалилась.
     Когда она вышла, Хатидже сказала:
     - Уже готовая невеста.
     - Да. - ответила Мерьем. - только не время сейчас для свадеб, уж и не знаю, как сложится ее судьба.
     - Ты смотри, чтобы не пересидела. А то мой сосед Сеит все время шутит, что невеста еще не подросла. Ему за сорок - пора бы и хозяйку в дом привести, а он все со своими баранами возится. И куда ему столько баранов. Ему и голод нипочем. Всем своим друзьям и близким помогает.
     - Ты правильно говоришь: если девушка вовремя не выйдет замуж потом уже трудно устроить свою жизнь. Это парням легко, они и в сорок все ходят в женихах. Говоришь, помогает родным? Это очень хорошо. Значит, добрый и жене с ним будет хорошо.
     - Вот я и говорю соседу: женись на молодой, а он мне: мол, не отдадут ту, которая нравится.
     - А кто ему нравится? - не выдержала Мерьем.
     - Не знаю, - соврала сваха.
     - Да, счастливая будет невеста. Я бы мечтала свою дочь выдать за такого достойного и богатого человека, как Сеит.
     - Если ты считаешь его достойным человеком, то я спрошу у него, что он скажет про Тотай. Не знаю, может, у него кто-то и есть на примете.
     - Узнай, Хатидже, узнай, - обрадовалась Мерьем, - потом расскажешь, а то Тотай уже говорит про Абляза - сына Мамута. Прошу тебя, не тяни с этим делом, могут прийти сваты от них.
     - Завтра же приду с ответом, - обрадовалась сваха, почувствовав, что дело, ради которого она пришла, близко к завершению.
     - Хорошо. Я буду ждать тебя, - сказала Мерьем в надежде, что в скором времени устроит судьбу дочери.
     Так в голодный год решилась судьба Тотай. Никто тогда не предполагал, какие тяжкие испытания придется потом Тотай испытывать из-за решения матери непременно выдать дочь замуж за богатого человека.
     Через несколько дней после разговора Мерьем со свахой Сеит прислал сватов к Тотай.
     Когда Тотай узнала об этом, первой ее мыслью было покончить с собой. Она не представляла своей жизни без Абляза, которого она полюбила со всей страстью молодости, но вековые обычаи и устои взяли верх. Она подчинилась воле своей матери и братьев.
     Как она узнала потом, Сеит обещал Мерьем и братьям поддержку в те трудные дни.
     Хотя Мерьем и любила своих дочерей и желала им счастья, но обстоятельства вынудили ее согласиться на этот неравный брак. С одной стороны, красота и молодость, с другой - богатство и достаток. Она рассудила так:
     - Лучше жить в достатке, чем прозябать в нищете и голоде. А что до возраста жениха, то привыкнет и полюбит, когда пойдут дети.
     Втайне она надеялась с помощью Сеита поправить и материальное положение своей семьи. И она не ошиблась. Сеит, узнав о согласии выдать за него Тотай, не поскупился. Он передал семье Мерьем часть своих овец, братьям подарил лошадь и подводу. В то время это было большой роскошью, вся деревня только об этом говорила. Многие отцы и матери девушек на выданье с завистью говорили:      - Вот повезло дочери охотника, какое богатство свалилось на нее.
     Одна Тотай оплакивала ночами свою долю. Ее не радовали ни тысячи овец, которые были собственностью ее жениха, ни подарки - золотые украшения, которые прислал жених. Она мысленно разговаривала с Аблязом и заливалась слезами.
     Вскоре состоялась свадьба. Хотя свадьба была пышной, но радости и веселья было немного. Многие пришли просто поесть. Не было ни радостных песен, ни задорных танцев, хотя музыканты -болгары, нанятые Сеитом в Коктебеле, играли беспрерывно, стараясь создать веселую атмосферу.
     Так печально оборвалась едва зародившаяся любовь Тотай и Абляза.
     Все эти воспоминания отвлекли мысли арестованного, и он уснул.
     Но сон был недолгим. Дверь в камеру с шумом открылась, и его разбудил тюремный надзиратель.
     - Подъем! Кровать поднять к стене и до отбоя не опускать, - приказал надзиратель.
     Вначале арестованный не понял, чего от него хотят, но потом сообразил, что днем спать в этой "академии" запрещается. Ведь здесь не санаторий, а тюрьма.
     Потом принесли тюремную баланду, отвели в туалет, и тюремная жизнь потекла в установленном режиме.
     Через час его повели на первый допрос.

 
« Предыдущая статья   Следующая статья »

Републикация любых материалов сайта допускается только по согласованию с редакцией и обязательной ссылкой.
По всем вопросам обращайтесь по email: info@kirimtatar.com

Rambler's Top100