На главную страницу Другие произведения Содержание   Далее >>

Российская федерация против Мустафы Джемилева

Предисловие

     Четвертый по счету судебный процесс Мустафы Джемилева в западносибирском городе Омске явился одним из наиболее громких политических процессов не только в истории крымскотатарского, но и всего правозащитного движения в СССР. И дело здесь было не только и не столько в том, что едва державшемуся на ногах после длительной голодовки подсудимому-диссиденту удалось по всем параметрам отхлестать лицемерное и жестокое советско-российское правосудие. О том, как проходил сам процесс и о чем там говорилось, общественность могла иметь лишь общее представление из сообщений западных радиостанций - процесс был закрытый, и в зал суда впускали по специальным пропускам лишь отобранную публику, состоящую из работников КГБ, МВД, прокуратуры и чиновников тюремной администрации.
     Внимание мировой общественности гораздо больше привлекли обстоятельства, связанные с этим процессом. Во-первых, пожалуй, самая длительная политическая голодовка подследственного, продолжавшаяся все 303 дня с момента предъявления ему перед окончанием лагерного срока нового обвинения в "клевете на советский государственный строй" до самого судебного процесса. В течение всего этого периода западные радиостанции изо дня в день передавали поступавшие к ним сведения о состоянии Мустафы Джемилева, протесты и обращения его соотечественников, друзей и близких, известных диссидентов и видных представителей общественности.
     В числе активно выступавших с требованием немедленного освобождения М. Джемилева были ведущие лидеры советского правозащитного движения П.Григоренко, А.Сахаров, П.Литвинов, известные немецкие писатели - лауреат Нобелевской премии Генрих Белль и Карл Амери, французские - Раймон Арон и Пьер Эммануэль, чехословацкие - Ота Филип и Габриель Лауб, российские - Лев Копелев, Лидия Чуковская, А.Левитин-Краснов, поэт-песенник Александр Галич, историк Александр Некрич, иранский поэт Реза Барахени, американские ученые - лауреаты Нобелевской премии Сальвадор Луриа и Джордж Уолд, директор Международного трибунала над военными преступниками им. Бертрана Расселла пуэрториканец Мартин Состр, турецкий сенатор Ахмед Демир Юдже, пакистанский политический деятель Икбал Ахмад, известные деятели "пражской весны" Иржи Пеликан и Антони Лим, редактор журнала "Свободная Палестина" Абдиен Жабара, редактор издающегося на Западе украинского журнала Богдан Кардюк, генеральный секретарь правительства в эмиграции китайского Восточного Туркестана Иса Юсуф Альптекин и многие другие. В нескольких странах, в том числе в США, Турции, Италии, Франции, Швеции были организованы комитеты за освобождение М.Джемилева, куда входили виднейшие общественные деятели, ученые, писатели и журналисты. Именно в эти дни крымскотатарская проблема стала достоянием широких слоев мировой общественности и одной из ведущих тем пропагандистской битвы западной демократии за права человека и народов в СССР.
     Публикации и радиопередачи о М. Джемилеве и положении крымских татар в СССР за рубежом резко увеличились с января 1976 г., когда промелькнуло сообщение о возможной смерти М. Джемилева в омской тюрьме. Поводом для этого сообщения послужило то, что администрация тюрьмы г.Омска, где М.Джемилев уже в течение семи месяцев продолжал голодовку протеста, на просьбу его матери разрешить свидание с сыном, заявила, что М.Джемилев больше в этой тюрьме не содержится, отказавшись при этом сообщить, куда он был этапирован. А поскольку последние сведения о М.Джемилеве свидетельствовали о крайне тяжелом его состоянии, то не исключалась и его смерть.
     Так, в сообщении лондонской газеты "Дейли Телеграф" от 30 января 1976г. говорилось:
     "33-х летний лидер крымских татар Мустафа Джемилев исчез из лагеря для заключенных в г. Омске (Россия). Об этом сообщили его друзья в Москве. Члены его семьи опасаются, что он возможно умер на седьмом месяце голодовки. Его родителям в КГБ, куда они обратились, заявили, что вопрос о состоянии его здоровья и местонахождении "не их дело". Джемилев объявил голодовку, когда власти лагеря отказались освободить его по истечении срока в один год лишения свободы, предусмотренного приговором. Это был его третий срок за активную деятельность в защиту дела крымских татар..."
     Предположение о смерти М. Джемилева еще больше укрепилось, когда советские государственные чиновники на различные запросы из-за рубежа о его судьбе, вместо сообщения какой-либо информации, тупо огрызались в том духе, что такого человека в СССР не было и нет, как нет и так называемого "крымскотатарского вопроса", выдуманного антикоммунистической западной пропагандой.
     Если одни газеты и радиостанции говорили пока только о возможной смерти М.Джемилева, то другие уже утверждали об этом в категоричных тонах и даже публиковали некрологи, реквиемы и стихи в память о нем. В Стамбуле, Анкаре, Бонне и других городах возле советских посольств и консульств, в Нью-Йорке возле здания ООН прошли митинги и демонстрации с требованием привлечения к ответственности убийц М.Джемилева. В некоторых случаях демонстрации сопровождались сожжением советских флагов или забрасыванием советских представительств тухлыми яйцами. Многими художественными коллективами в Турции и турецкой диаспоры в странах Европы инсценировались опубликованная в эти дни в Анкаре четырехактная пьеса "Джемильоглу" драматурга Абдуллы Азизоглу, которая заканчивалась смертью М.Джемилева в тюрьме г.Омска...
     Существует несколько предположений, почему советские власти сразу же официально не опровергли сообщение о смерти М.Джемилева и для подтверждения не предоставили его родственникам свидания с ним. По одним предположениям, прикидывали, во что обойдется имиджу советской власти, если в самом деле его прикончить или дать ему самому умереть в тюрьме от голодовки, по другим версиям - пытались таким образом разоблачить "лживость западной антисоветской пропаганды", по третьим - это было просто тупое настаивание на своей позиции, что не было и нет "крымскотатарской проблемы", вокруг которой шумит западная пропаганда.
     Но как бы там ни было, родственники М.Джемилева вдруг получили извещение омского областного суда о том, что судебный процесс над ним состоится 6 апреля 1976 г.
     Однако прибывшим в Омск из Средней Азии, Краснодарского края и Москвы 11-ти родственникам и друзьям М.Джемилева сообщили, что суд откладывается ввиду карантина в тюрьме. На самом же деле главной причиной откладывания было то, что на процесс прибыл из Москвы академик А.Сахаров, ибо где А.Сахаров, там сосредотачивается внимание мировой общественности.
     Следующая дата процесса - 14 апреля. Расчеты на то, что родственники и друзья М.Джемилева не наберут средств, чтобы в такую даль приехать снова, и, тем более, не приедет повторно А.Сахаров, не оправдались. На этот раз сумели приехать 16 человек, а также повторно А.Сахаров с супругой Еленой Боннер.
     Откладывать процесс еще раз, ссылаясь на карантин или какие-то иные надуманные причины, уже могло выглядеть чрезмерно топорным. Но за несколько кварталов здание суда оцепили работники милиции, ГАИ и лица в штатском, чтобы не пропустить на процесс свободную публику, состоявшую преимущественно из студентов местных вузов, которые узнали о процессе и приезде в Омск А.Сахарова по сообщениям западных радиостанций.
     Впрочем, не удалось попасть на процесс и людям, прошедшим эти кордоны, поскольку зал суда уже был заполнен впущенными через отдельный вход работниками органов. Приехавшим за тысячи километров близким и друзьям М. Джемилева, в том числе академику А.Сахарову и Е.Боннер, заявили, что мест в зале уже нет и их впустить не могут.
     Исключение было сделано только для матери, двух братьев и сестры М.Джемилева, но и их вскоре "за нарушение порядка" вывели из зала суда.
     В такой обстановке начался предлагаемый вниманию читателя двухдневный "открытый" процесс М. Джемилева по статье 190-1 УК РСФСР, предусматривающей ответственность за "распространение заведомо ложных измышлений, порочащих общественный строй СССР и его политическую систему".

*  *  *

     В конце 80-х годов на Западе, был подготовлен к изданию довольно объемистый сборник "Омский процесс", в который входили, кроме записи самого процесса в г.Омске, материалы о преследовании властями М.Джемилева с момента его освобождения из лагеря в 1972 г., некоторые документы закрытого судебного процесса в г.Хавасте Узбекской ССР летом 1974 г., обширные материалы предварительного следствия в Омске, заявления и письма содержавшихся вместе с ним нескольких заключенных, где повествуется о том, как фабриковалось "дело" против М. Джемилева, заявления и протесты самого М. Джемилева, а также документы, свидетельствующие о беззакониях против него после Омского процесса в лагере строгого режима Приморского края и после освобождения из лагеря в декабре 1977 г. вплоть до фабрикации нового "дела" в январе 1979 г. по обвинению в "злостном нарушении правил административного надзора". Но сборник не был издан, поскольку тема прав человека в СССР к этому времени потеряла свою актуальность - ведь уже сам Генеральный секретарь КПСС М.Горбачев открыто говорил об имевших место в СССР до него грубейших беззакониях и нарушениях прав человека, а печать страны была заполнена запоздало смелыми разоблачениями прежней советской системы, которые исходили зачастую от самих же вчерашних партийно-советских функционеров и даже кагебистов, спешно превратившихся в поборников демократии, гласности и справедливости.
     Однако, вряд ли эта тема потеряла свою актуальность для самих крымских татар, борьба которых за право жить на своей родине и восстановление своих попранных прав далеко еще не закончена. Поэтому эта книга, которая включает в себя часть упомянутого неопубликованного сборника, несомненно, представит значительный интерес как для молодого поколения крымских татар, которые должны знать, сколь непросто был проложен их путь на свою родину, так и для всех, кто интересуется историей крымскотатарского и правозащитного движения в СССР.

Ремзи Аблаев
г. Карасубазар, Крым


На главную страницу Другие произведения Содержание   Далее >>